«Никогда больше…»

01

Мир нуждается в безопасной энергии. Чтобы избежать повторения таких катастроф, как Чернобыльская или Фукушимская, необходимо объединение международного научно-технического потенциала для создания иного типа ядерных реакторов, реакторов будущего. Ни одна страна не оказалась способной сделать это в одиночку.

Общая реакция профессионалов-ядерщиков и общественности на события в Японии (март 2011, АЭС Фукушима), как и 28 лет назад после Чернобыльской катастрофы, была однозначной: «Это не должно более повториться!». Но какие гарантии, какие меры позволят избежать повторения таких катастроф, как Чернобыльская или Фукушимская?

В мире имеется около 440 работающих ядерных блоков АЭС суммарной мощностью примерно 370 ГВт электрических. Это больше, чем была мощность всех электростанций в Советском Союзе (в 1990 г.), но не превышает 5% в общем энергетическом балансе в мире (в России — 6% в общем энергетическом балансе и около 17% — в производстве электроэнергии.)

На 88% АЭС в мире работают ядерные реакторы типа Фукушимской АЭС (водный кипящий реактор типа BWR), или АЭС Три-Майл-Айленд в США, где произошла крупная авария с расплавом топлива (реактор, охлаждаемый водой под давлением, PWR, типа нашего ВВЭР). Строящиеся сейчас в мире реакторы (всего 73, из них 28- в Китае) на 95% относятся к реакторам АЭС этих двух типов. Остальные – MAGNOX, РБМК, AGR, CANDU – также реакторы дочернобыльского типа.

Три-Майл-Айленд
02

Прототипы этих реакторов были разработаны и строились или для атомных подводных лодок (более 1000 ядерно-энергетических установок водо-водяного типа), или для наработки оружейного плутония (типа РБМК, Magnox) в оборонных целях. Это вполне логичный результат, так как современная ядерная энергетика – порождение оборонного «Атомного проекта». Около 70% ядерных реакторов для АЭС, построенных до аварий на АЭС Три-Майл-Айленд или в Чернобыле, эксплуатируются до сих пор с учетом уроков этих аварий.

Чернобыль
03

События в истории ядерной энергетики — АЭС Три-Майл-Айленд (США), Чернобыльская катастрофа (СССР) и авария на АЭС Фукушима (Япония) показывают не только низкий уровень гарантируемой безопасности и высокий риск тяжелых аварий (~10-3 – 10-4), но и противоречие в самой основе развития ядерной энергетики. Как говорил Генеральный директор Международного агентства по атомной энергии (МАГАТЭ) Ханс Бликс: «Ядерная авария где-либо – беда везде». Речь идет о глобальном характере ядерных технологий, глобальном характере последствий аварии и противоречий этой глобальности с национальным характером ответственности, национальным суверенитетом стран в определении политики, в том числе технической, в области ядерной энергетики.

Не секрет, что МАГАТЭ предупреждало Японию о несоответствии уровня безопасности на АЭС Фукушима требованиям и рекомендациям МАГАТЭ. Японское руководство (компания ТЕРСО) посчитало экономически нецелесообразным реализацию сделанных замечаний и предпочло экономию средств, надеясь довести эксплуатацию АЭС до планового ресурса. Плата за некомпетентность оказалась слишком тяжелой и ещё не ясной до конца.

Фукушима
04

Почему Япония смогла пренебречь рекомендациями МАГАТЭ? Дело в том, что они не носят обязательный характер: «МАГАТЭ может делать то, что разрешают делать страны – члены МАГАТЭ». Агентство разрабатывает стандарты, в том числе, в области безопасности, и предлагает им следовать в национальной технической политике стран. МАГАТЭ – это только Секретариат – исполнительный орган при Совете управляющих МАГАТЭ (35 стран) и Генеральной конференции (157 стран), исполняющий их указания.

Стандарты МАГАТЭ не носят обязательный характер для стран-членов МАГАТЭ. Каждая из них сама решает, каким уровнем стандартов будет пользоваться. Некоторые принимают стандарт МАГАТЭ как национальный закон, некоторые предпочитают собственные разработки. МАГАТЭ не имеет права вмешиваться в национальную техническую политику стран без их запроса. Как говорил по этому поводу адмирал Риковер, «отец» атомного подводного флота, «ядерная энергетика слишком важна для экономики и обороны отдельной страны, чтобы допустить в нее внешнее вмешательство».

Но уровень безопасности АЭС должен быть равновысоким и во Франции, и в России, и в Пакистане, и в Китае, а в будущем – в Бангладеш, Вьетнаме и др.

В мире не существует обязательного режима безопасности и системы его соблюдения как, например, установлено в соответствии с Договором о нераспространении ядерного оружия (NPT) в отношении режима ядерного нераспространения, обязательного для всех 193 стран, его подписавших. А ведь уже очевидно, что длительные последствия аварии на АЭС и ядерного взрыва сравнимы. Не случайно на только что состоявшемся в Нидерландах Саммите по безопасности ведущих стран мира, где собрались лидеры более 60-ти стран, подчеркивалась необходимость гармонизации взаимоотношений Режимов ядерной безопасности (Safety) и Режима ядерного нераспространения (Security) как основы будущего развития ядерной энергетики.

Мир нуждается в безопасной энергии, и мировое сообщество объединилось под эгидой международных проектов ИНПРО (Инновационный проект МАГАТЭ: АЭС и их ЯТЦ) и GIF-4 (АЭС 4-го поколения — международный проект ведущих ядерных стран) для выработки сначала концепции, а потом и проектов строительства (после 2030 г.) АЭС с ядерными реакторами будущего в замкнутом ядерном топливном цикле (ЯТЦ). Эксперты из 10-ти стран выбрали из более, чем сотни проектов 6 реакторов будущего – реакторы четвертого поколения развития АЭС. Из этих 6-ти проектов четыре — это проекты реакторов на быстрых нейтронах (БР-бридеров).

Специалисты практически единодушно считают, что для развития полномасштабной ядерной энергетики необходима разработка проектов и строительство БР-бридеров в замкнутом ЯТЦ. Но при этом в мире нет ни одного коммерческого БР-бридера, работающего в замкнутом ЯТЦ. Первый БР начал работать в 1946 году в США, там же в 1951 г. было получено первое ядерное электричество на «быстром» реакторе EBR-2.

Прошло более 60-ти лет, но ни одна великая ядерная держава (США, СССР, Франция, Великобритания, а также Япония и Германия) не смогла создать и построить коммерческий быстрый реактор-бридер, работающий в замкнутом ЯТЦ на плутонии. Единственная в мире АЭС с быстрым реактором БН-600 работает в нашей стране, но это БР на урановом топливе, без повторного использования плутония, то есть, без замкнутого ЯТЦ. Великим державам легче оказалось создать совершенное ядерное оружие. Без объединения международного научно-технического потенциала ни одна страна не оказалась способной сделать это в одиночку.

Как обычно, традиционно, мы обсуждаем наши требования к ядерной энергетике, каким критериям она должна отвечать, чтобы иметь право на развитие, на существование. Пришло время изменить или добавить и другую постановку проблемы: «Каким требованиям технического и социального развития должно отвечать общество страны, решившей развивать ядерную энергетику, в плане промышленного развития, инфраструктуры, образования, ядерной культуры».

Без использования ядерных технологий человечеству не обойтись: мы сжигаем органическое топливо со скоростью в миллионы раз превосходящей скорость его накопления в природе. Истощение запасов «органики» предсказуемо. Использование альтернативных источников энергии, несмотря, например, на огромные масштабы падающей на Землю солнечной энергии, не совместимо, к сожалению, с характером промышленного развития нашей цивилизации, не может стать основой её глобального развития.

Значит нам, прежде всего, в России как в одной из передовых ядерных стран, которая помогает затем другим странам, обратившимся к России за помощью, а их более 20, необходимо развивать ядерную культуру. Ядерная культура многопланова: культура ядерной безопасности, культура ядерного нераспространения, культура управления ядерными знаниями, экологическая культура. Понятие «культура» подразумевает образование плюс ответственность, предвидение последствий своих действий, то есть, профессиональную компетентность. Это и есть культура. Только тогда можно будет утверждать: « Никогда больше!»

Виктор Мурогов, НИЯУ МИФИ


05Виктор Михайлович Мурогов

Зам.гендиректора , директор департамента ядерной энергии МАГАТЭ (DDG-NE IAEA), 1996-2003гг., организатор и первый руководитель проекта ИНПРО (МАГАТЭ ).

Директор ГНЦ РФ-ФЭИ (Обнинск), 1992-1995гг.

Профессор ИАТЭ НИЯУ МИФИ (Обнинск ), д.т.н.

Главный научный сотрудник НИЦ «Курчатовский институт» (Москва).

Директор Международного Центра Ядерного Образования НИЯУ (МИФИ)- Москва.

Директор Центра Управления Ядерными Знаниями (ИАТЭ) – Обнинск.

Директор Российской Ассоциации Ядерной Науки и Образования (РАЯНО).

Member International Nuclear Energy Academy (INEA).

Both comments and pings are currently closed.

Комментирование закрыто.

Яндекс.Метрика
afisha